Copyright 1993 - 2017 © Евгений Чепкасов. Моя детская, ранняя и зрелая проза.

Ящер, приятный во всех отношениях. Гл. 7

Глава седьмая. Сны и явь.

Плотно пообедав и приторочив к пегасам оставшуюся дичь, мы полетели к черному замку. От нервных потрясений я необдуманно объелся, и крылатая животина подо мной постоянно взбрыкивала. По пути Ламис надоедал вопросами о невероятной способности к регенерации у стронгов, предлагал пари: если мне сиюминутно отрубить палец, отрастет ли он, пока мы доберемся до замка. Чтобы отвязаться, я согласился, отчекрыжил четверть пальца и через некоторое время показал изумленному Ламису восстановившуюся фалангу.

— А какая у тебя способность к регенерации? — поинтересовался я.

— Эта способность, к сожалению, у меня почти отсутствует, — грустно произнес он. — Приходится заживлять раны и отращивать потерянные члены при помощи одной лишь магии.

— Но крылья и хвост у тебя совсем как у стронга. Я ни разу не встречал подобных тебе существ. Скажи мне, друг Ламис, кто ты и где живут такие…

— Если хотя бы раз еще ты посмеешь намекнуть на мое происхождение, — внезапно взбеленился «друг Ламис», бешено рванув удила пегаса, — то я вызову тебя на дуэль, что бы там ни сказал Учитель!

Весь оставшийся путь мы молчали.

В замке, войдя в пиршественный зал, мы застали Корфа беседующим с каким-то стронгом, правое крыло которого было странным образом искорежено. Учитель поспешно отослал собеседника, взглянувшего на меня так же удивленно, как и я на него.

— Почему вы опоздали? — ворчливо поинтересовался он.

— Я рассказывал Орбану о сотворении миров, о Земле, вот мы и задержались, — объяснил Ламис.

— Я уже пообедал. Позвать стол для вас? — радушно предложил Корф.

— Нет, мы тоже уже.

— На подкрыльном корму, значит… Что ж, похвально.

— Учитель, — решительно произнес я, — мне нужно поговорить с тобой…

— Повиниться, — уточнил он. — И это похвально… Но чуть позже. Пусть пока Ламис покажет тебе комнаты и покои замка.

Изнутри замок показался еще более огромным и великолепным, чем снаружи. Мой откормленный табурет Уи постоянно следовал за мной и прытко подтискивался под меня, если я собирался сесть. Во время экскурсии я спросил у Ламиса о стронге с уродливым крылом, и он весьма туманно объяснил, что стронг — ученик Корфа с такой же ступенью посвящения в серую магию, как и я, что искореженное крыло — последствие не вполне удавшегося эксперимента и что мне запрещено общаться с ним.

— А если станешь наушничать в угоду любопытству, отрублю хвост! — пригрозил мой гид в конце.

Потом я расстался с Ламисом и, ровно притеревшись к Учителю, чистосердечно повинился во всех грехах. Корф отнесся ко мне неожиданно добродушно: телесных наказаний не назначил, а ограничился лишь необременительными моральными лишениями. «Учитель-то — добряк! — подумал я тогда. — И как я мог усомниться в обитателях замка? Вот бы вонзить дареный Меч вместе с лживыми рунами под хвост дарителю!»

— Идея хороша, — похвалил Корф, — но у дарителей нет хвостов. Только капюшоны… — прибавил он жутким голосом. — Ламис рассказал тебе про них?

— Да, — ответил я, чуть помедлив. — Не наказывай его, я сам попросил рассказать.

— Не накажу. Я даже рад, что вы сдружились в первый же день. Экая взаимовыручка! Итак, милейший Орбан, сегодняшней ночью мы устроим им ловушку… Но до ночи еще далеко.

— Учитель, Ламис обещал вызвать бесов, и я подумал… — осмелел я.

— Не поверил ты, значит, в историю сотворения миров, — заметно огорчился он. — Свидетели, значит, нужны, очевидцы. Ладно, будут тебе очевидны! Сейчас иди в свою комнату, охолонись после охоты (воду в бассейне уже сменили), а я вскоре пришлю тебе слугу, он проводит в церемониальный зал.

— Это в тот огромный, многостенный, с декаграммой в центре?

— Да, — подтвердил чародей.

— Я сам дойду.

— Смотри, не заплутайся. Ну, что стоишь? — грубовато спросил он, видя, что я не ухожу.

— Учитель, ты вправду простил мое недоверие? — взволнованно пробормотал я.

— Конечно. Не беспокойся, Орбан.

Я пришел в свою комнату совершенно счастливым.

 

***

Корф и Ламис добросовестно сдержали обещание. Когда, искупавшись, умастившись благовониями и переодевшись, я пришел в церемониальный зал, они уже поджидали меня. Многостенный и оттого стискивающе-округлый зал был окрашен в серный цвет. Он освещался лишь горящим, остро пахнущим маслом в десяти чеплашках, врубленных в незыблемый каменный пол на остриях лучей декаграммы. Узкая дверь, в которую я вошел, сама собой захлопнулась у меня за спиной и слилась с липко оплывающей серной стеной. От потревоженного воздуха пламя алчно рванулось из чеплашек в мою сторону, но вскоре успокоилось.

— Жутковато у вас здесь, — тихо проговорил я.

— Денница рассказывал, — молвил кто-то, кажется, Ламис, — что в его жилище так же. Поэтому не особенно критикуй. Иди к нам, Орбан!

— Если уже боишься, то лучше сразу уходи, — предупредил Учитель.

— Я остаюсь.

— Хорошо, тогда приступим…

Бесы белесым нематериальным клубком зародились в центре начертанной звезды, проструились но лучам фигуры и вылетели из пламени чеплашек, вполне оформившись, весело взвизгивая. Некоторые из них ерошили промаслившуюся шерсть и были хвостаты, рыласты и копытчаты, некоторые имели вид чернокожих людей, некоторые были белокрылы и одеты в сверкающие ризы, некоторые вообще представляли невесть что.

Явился нам и сам денница; он оказался менее приметным, чем некоторые бесы, но Учитель и Ламис мгновенно узнали его, низко поклонились. Денница не летал, как многие, а шел по полу, слегка прихрамывая. Перепонки его больших черных крыльев срастались со складками лоснящегося звездчатого плаща. Безбородое человеческое лицо денницы было бледно и заморожено какой-то постоянной эмоцией, а сквозь обгорело-черные волосы проглядывали маленькие рожки. Я тоже поклонился плащеносцу.

Бесы и денница подтвердили правдивость рассказа Ламиса, ответили на все мои вопросы. Белокрылые яснолицые существа, одетые в сверкающие ризы, представились Ангелами и тоже подтвердили. Они меня убедили окончательно, и я поверил.

— Ну а теперь, — сладкоголосо проплескал плащеносец, подхромав ко мне почти вплотную, — веруешь ли ты, Орбан, что я, денница, бывший подневольный херувим, ставший вольником и творцом, — бог твой?

 

(читайте далее…)

© Евгений Чепкасов, 1996, Пенза


Состояние Защиты DMCA.com


Copyright 2016 - 2017 © JuNaVi